О современном театре, его целях и задачах, о возрождении эстрадного жанра, об эстраде на российской театральной сцене, о молодом поколении актеров и судьбах провинциальных театров – наш разговор с художественным руководителем Санкт-Петербургского Театра эстрады Юрием Гальцевым.

Юлия Васильева

- Один известный театральный деятель сравнил российский театр с микробом, имея в виду театр, который во все времена оказывал значительное влияние на социально-политические процессы. Между тем, есть два типа театров, два типа театральных постановок: условно говоря, «микробы», как, скажем, «Крутой маршрут» по пьесе Евгении Гинзбург в «Современнике», а есть, используя эту параллель, театры-эндорфины, гормоны радости, - это те театры, которые дарят сугубо положительные эмоции своему зрителю. Вам как художественному руководителю какая концепция ближе?

- Иногда зрителю нужно просто отдохнуть и посмеяться, ощутить атмосферу театра как праздника! Не всем же ставить остро-социальные спектакли, не всем порицать и обличать, - и не после каждого посещения театра я должен приходить домой и еще что-то додумывать! Доброта, юмор и смех спасут мир, и почему я как художественный руководитель, как режиссер должен этого чураться, стыдиться или бояться!

- Не утрачивает ли современный театр свою функцию, которая всегда была ему свойственна, - быть лакмусовой бумажкой умонастроений в обществе? Не уходят ли в историю его социальная значимость и функция, уступая место лишь зрелищности?

- У нас в театре есть место разным спектаклям. С одной стороны, это в полном смысле слова эстрадные постановки, на которых зрители ликуют, умирают со смеху, визжат от радости, не понимая, как мы довели их до такого состояния. Это, к примеру, «Шоу для настоящих леди» или «Кабарэ «Медведь». С другой стороны, - «Шуры-муры» по рассказам Шукшина – спектакль, во время которого многие зрители в зале плачут… «Утром в газете – вечером в куплете» – мне это неинтересно! Политикой никогда не занимался, она никогда не привлекала меня. Я столько на них насмотрелся, на этих политиков... Лучше пусть мой зритель, как в свое время учили меня мои мастера, за полтора часа отвлечется от своих проблем и насущных забот. За эти полтора часа он никого не убьет, не подставит, не оскорбит, в течение этих полутора часов он выключит телефон, не будет кому-то звонить, он вернется к самому себе и эмоционально перезагрузится, и, может быть, станет чуточку добрее. Именно это я вижу своей задачей... В конце концов, каждому свое… Мне никогда не сделать спектакль наподобие тех шедевров, что ставил Товстоногов, и даже говорить об этом не имеет смысла! Я что, смогу поставить «Мещан»?! Лучше я сделаю то, что мне под силу в хорошем эстрадном жанре, - скажем, «Клопа», почему бы и нет?

- Встать во главе одного из главных театров Санкт-Петербурга – для вас это стало весьма кардинальной сменой деятельности. Было очень непросто?

- Когда меня только назначили художественным руководителем Театра эстрады, это было для меня абсолютно ново. Конечно, художественная часть была мне знакома, понятна и близка, но, как выяснилось, я совершенно не понимал всей театральной кухни… И только сейчас, когда за плечами уже несколько лет во главе театра, когда мной выпущен театральный курс в СПбГАТИ, осуществлены собственные постановки, я начал осознавать, что к чему… Помню, когда меня только назначили, я пришел в городской комитет по культуре - знакомиться, и спросил членов комитета: кто и когда в последний раз был в Театре эстрады? И надо понимать, что комитет этот расположен метрах в трехстах от театра. Они начали мямлить, мол, один был несколько лет назад, другой мимо проходил… Тогда я задал конкретный вопрос одной даме: где... находится Театр эстрады. И спрашивая, понимал последствия, но уже не мог себя сдержать… А она, оказалось, даже не знала о существовании такого театра… И я сразу стал ее злейшим врагом на многие годы. Я по-актерски подколол, но я же не знал, что такое чиновник… Только потом, когда мне начали вставлять палки в колеса, я понял, чья это «инициатива».

Для справки.

Санкт-Петербургский Театр эстрады имени А.И. Райкина, первый в стране государственный профессиональный Театр эстрады и миниатюр, открылся в 1939 году. Конферансье здесь работал совсем молодой Аркадий Райкин. Лучшие мастера из разных городов страны почитали за честь выступать в Ленинградском Театре эстрады и миниатюр. Здесь работали коллективы Леонида Утесова и Олега Лундстрема, начинала свой долгий творческий путь Клавдия Шульженко. Здесь зал устраивал овации любимцам публики Марии Мироновой и Александру Менакеру. Здесь дебютировали Эдита Пьеха, Эдуард Хиль, Рубина Калантарян, Мария Пахоменко, Вячеслав Полунин и «Лицедеи», Илья Олейников и Юрий Стоянов. Здесь выступали Роман Карцев и Виктор Ильченко, Михаил Жванецкий, Семен Альтов. Пели Елена Камбурова, Сергей Захаров, Александр Дольский. В марте 2002 года Театру Эстрады было присвоено имя Аркадия Райкина. Художественный руководитель театра - Юрий Гальцев.

- Многое пришлось подвергнуть реформированию в театре?

- Сегодня Театр эстрады имени Аркадия Исааковича Райкина - это уже не тот театр эстрады, каким он был, находясь «под Ленконцертом», когда 70 процентов репертуарной политики диктовалось этой концертной организацией, и вы понимаете, что это было: ложкари, частушечники и т. д. И только с приходом нашей команды театр отделился от Ленконцерта и стал государственным. Моя личная позиция как художественного руководителя – чтобы в репертуаре театра было как можно больше собственных спектаклей. При этом, как и прежде, мы предоставляем свою площадку другим артистам и коллективам. Но есть одно "но": диктовать репертуарную политику гастролеров мне никто не может, только я определяю, кто к нам приедет и кто выступит на нашей сцене. У нас уже выступали и Марина Влади, и «Маяковка», и самые разные музыканты, начиная с «Billy’s band» и заканчивая очень хорошими западными джазовыми исполнителями, а также многие-многие другие. Иван Ургант из множества предложенных площадок для недавних съемок программы «Вечерний Ургант» в Санкт-Петербурге выбрал именно наш театр. И посмотрите, какие гости были приглашены на съемки! От Михаила Боярского с дочкой Лизой до Ульяны Лопаткиной и Сергея Шнурова – человека, который обладает редким в наше время качеством - смелостью говорить то, что думает, не боясь при этом чьей-либо реакции на сказанное…. Таких людей очень мало!

... Наш театр сегодня – это лучшая 5-уровневая сцена, это лучший свет, звук, комфортный зал, - все сделано так, как нужно нам и зрителю! При этом мы старались максимально сохранить историческую и архитектурную ценность, самобытность постройки в самом сердце Санкт-Петербурга. Там такая уникальная аура, вы себе не представляете, народ не может оттуда уйти! На спектакли молодых актеров - не попасть! Конечно, некоторых наших коллег «давит жаба»: на народных артистов не идут, солдат привозят автобусами, а тут на студентов - аншлаг!

Сегодня мы все настойчивее вытесняем из расписания нашего театра те дни, когда у нас выступают гастролеры, стараясь, чтобы в афише было как можно больше собственных спектаклей, минимизируя такой формат деятельности, как прокатная площадка. Понимаете, мне очень важно делать то, чего не делает никто в России.

- Мне кажется, для возрождения подлинного эстрадного жанра ваш театр делает как раз то, чего на сегодняшний день не делает никто в России.

- После того, как мы поставили спектакли «Велодрама» и «Кабарэ «Медведь», я могу с этим согласиться. Это не передать словами, это надо видеть! Знаете, когда вы посмотрите эти номера, вы все сразу поймете, без слов. Это очень достойный уровень, это не то, что можно сочинить за час, сидя за столом, или за бокалом вина. Это работа сообщества профессиональных и талантливых людей. И не побоюсь этого слова, это работа международного уровня, которую высоко оценивают наши иностранные коллеги. Это эстрада, это юмор, который близок и понятен всем, независимо от государственной, территориальной принадлежности, независимо от менталитета. Понятие эстрады многие понимают неверно и однобоко, эстрада это не только «умц-умц-умц»…

- А в принципе есть что-то сделанное на сцене, за что сейчас стыдно?

- Есть! Стыдно и еще как! Некоторые вещи я смотреть не могу, мне просто становится плохо! А про некоторые номера или фильмы думаю, наоборот: «Что же вы это не показываете?!» Есть фильм, в котором я сыграл главную роль, и, к огромному сожалению, он лежит на полке. Если бы его показали, поверьте, это произвело бы впечатление! Но продюсеры поссорились, вследствие чего эти ленты никак не могут появиться ни в телеэфире, ни в кинопрокате. Очень жаль, конечно.

- Вы не перестали реагировать остро на определенные моменты, даже спустя годы?

- Знаете, промокашку можно отжать, но она будет уже замарана. И если даже я отодвину на задний план эмоции от поступка того или иного человека, от той или иной ситуации, то это все равно отложится во мне и общаться, как прежде, я уже не смогу. Как говорил Антон Павлович Чехов, нужно оставаться человеком…

... У меня был такой случай. …Однажды я пригласил человека, которого считал своим другом, с которым неоднократно сотрудничал, известного деятеля культуры, на вечер в БКЗ «Октябрьский», посвященный моему 50-летию, а в ответ услышал от него, что визит и поздравление… будут стоить денег… Я был ошарашен, не скрою, мне было даже немножко больно… И я сказал ему: «До свидания». Конечно, я сделал свои выводы о нем, мы общаемся, но для меня уже все ясно. Я-то думал, он скажет: «Юра! Лечу, солнце!» Мы раньше с ним общались именно так… Далеко не все в нашей жизни решают деньги, для меня они никогда не были и не станут мерилом отношений.

- Бывают противоположные ситуации, когда от человека не ждешь сердечного, душевного порыва, а он, наоборот: «Юра! Лечу, солнце!»?

- Да, например, так случилось с Игорем Губерманом, который так меня поздравил в Риге, сказал такие слова, та-а-а-а-ак лестно меня представил, что я подумал: «Майкл Джексон жив…»

- Сегодня на самом высоком уровне поднимается вопрос о сохранении и поддержке театров в российских регионах. Не секрет, что среди провинциальных театров есть очень самобытные…

- Да, например, это наш театр «Гулливер», о котором раньше знала вся страна! Очень хотелось бы, чтобы с этим театром было все в порядке! В России масса совершенно замечательных и уникальных региональных театров. Но начнем с того, что мне не нравится само слово «провинция» - оно «с душком», как будто «рыбацкий поселок». Но в российских городах есть такие великолепные театры, воспитавшие таких актеров, которых взяли в столичные театры, которых показали в кино столичные режиссеры! Это Андрей Болтнев, например, которого открыл зрителю режиссер Алексей Герман… А может быть, вам рассказать, откуда приехал Слава Полунин, или Иннокентий Смоктуновский, которого называли интеллигентнейшим из актеров, или Евгений Евстигнеев, которому сейчас воздвигли памятник в центре Нижнего Новгорода? А в какой восторг в свое время пришел от актеров Курганского театра драмы режиссер Юрий Мамин! Из провинции вышли многие великие артисты! Да и те, кто продолжает играть здесь, создают подчас подлинные шедевры. И не устану повторять, что наш родной Курган – это тоже кладезь талантов.

Фото Оксаны Ковтун, г. Санкт-Петербург