«В том, что Россия богата на таланты, ни у кого нет сомнений. И, конечно, такие люди придут на ведущие позиции. Вопрос в том, как быстро обстоятельства понудят поменять это заснувшее правительство и поставить на руководство страной тех людей, которые действительно смогут выполнять возлагаемые на них функции».

Интервью с сенатором, лидером зауральских единороссов Сергеем Лисовским, как всегда, получилось настолько же острым, насколько глубоким. Вспоминая наши предыдущие беседы, сегодня я думаю, насколько был прав мой мудрый собеседник, высказываясь о международных отношениях России и ее внутренней политике, приоритетах развития государства и региона…

Юлия Васильева

 

- Сергей Федорович, могли ли вы год назад представить себе столь кардинальные перемены, произошедшие в мире и в России, в политике, геополитике, экономике? Были ли тогда для этого весомые предпосылки?

- То, что мы придем к конфронтации с Европой и главное - с Америкой, мне было ясно давно. Нам определили, скажем так, небольшой «загончик», но по мере развития России этот «загончик» становился нам все теснее. Естественно, это не могло не привести к конфликту, но то, что он будет таким острым, конечно, не предполагалось. То, что было заложено противоречие в том месте, которое было отведено России в новом мироустройстве, сформированном Америкой, было ясно. При этом многие наши члены правительства почему-то искренне верили, что глубинного конфликта, способного вызвать столь тяжкие последствия, нет. Это наивная позиция. Государства живут по законам, схожим с законами человеческого общества: они бьются за место под солнцем, за жизненное пространство. Америка не плохая и не хорошая - она такая, какая есть. И, естественно, если у нее есть возможность захватить больший кусок, чем она имеет, она будет это делать, как сделало бы любое биологическое существо. Это заложено нашими инстинктами. Надо просто это понимать и действовать сообразно тем обстоятельствам, в которых мы существуем. Но мы зачастую шли на многие уступки, думая, что нам «зачтется». Нам это не зачитывалось, потому что в международной политической практике любая уступка воспринимается как слабость, и она не засчитывается с учетом следующих действий. Засчитываются только союзы, оговоренные условия и так далее. Мы осуществляли многие действия, основываясь только на устных заверениях политиков, которых давно уже нет, не подтверждая действия документально, - как то объединение Германии, разрушение Союза, подписание различных международных соглашений. Соответственно, многое из того, на что мы рассчитывали, никто не собирался выполнять. Это было и осталось обязательствами, которые были взяты на личностном уровне.

- Насколько далеко, по-вашему, мы зашли в политике уступок?

- Я считаю, хорошо, что этот кризис произошел сегодня, а не завтра, что мы не зашли так далеко в политике уступок, не дав тем самым поставить себя в полностью зависимое положение. Поэтому в этой ситуации с позиций стретегии я вижу больше плюсов, чем минусов, а в плане тактики и применительно к реальной жизни людей нашего поколения это, конечно, большие потери, это снижение жизненного уровня и т.д., и т.п. Вопрос в том, как мы будем выходить из этой ситуации. К сожалению, наше правительство не умеет быстро мобилизоваться, быстро принимать решения. Мы это видим по бюджету, который принят таким, как будто ничего не произошло.

- Адекватны ли те меры, которые предпринимаются в ответ на сложившуюся ситуацию?

- Никаких мер не предпринимается. По-видимому, в правительстве просто нет людей, способных придумать и реализовать что-то по-настоящему эффективное. У нас же таких в правительство не берут. Это как во Вторую мировую войну: пока не ушли паркетные генералы и не пришли те, кто способен решать реальные задачи, и Сталин не передал им всю полноту полномочий, мы проигрывали, имея, кстати, как сейчас уже всем ясно, и достаточно техники, и достаточно людских, экономических ресурсов. Но, увы, этой огромной массой ресурсов долгое время управляли люди некомпетентные, люди, которые не могли в данной ситуации принимать правильные решения. Да и не хотели. Их больше устраивало во всем потакать руководству, и у них атрофировалась способность самостоятельного принятия решений, проще говоря, мозги заплыли жиром. Ровно такую ситуацию мы имеем сейчас. Имеет место экономическая война. Генералы наши привыкли жить в спокойной среде, думать больше о собственном благополучии и карьерном росте, нежели о стране, соответственно, мы имеем те результаты, которые имеем. Но и это опять же неплохо. Потребность в ярких и талантливых людях в руководстве страной будет становиться все острее и эта потребность будет закрываться.

- Придут ли к руководству страной такие люди?

- В том, что Россия богата на таланты, ни у кого нет сомнений. И, конечно, такие люди придут на ведущие позиции. Вопрос в том, как быстро обстоятельства понудят поменять это заснувшее правительство и поставить на руководство страной тех людей, которые действительно смогут выполнять возлагаемые на них функции.

- Вопрос еще и в том, есть ли у нас для этого задел времени...

- Как показывает жизнь, задел времени всегда есть (улыбается - Авт.). Возникает вопрос потерь в результате этих задержек: чем больше будем тянуть, тем выше будут потери, это естественно. Пока ничего фатального не произошло, и еще раз подчеркну: хорошо, что этот кризис случился сегодня, а не завтра. Период ВТО, разнообразных союзов и соглашательства надо было заканчивать. Нужно действовать, только руководствуясь четким прагматизмом и интересами страны и нации. Что мы, кстати, видим у Америки и Европы. Недавно я принял участие в заседании Совета Европы в Брюсселе. Мы рассказываем о гибели людей, женщин, детей в Донбассе, - и... никто нас не слышит. И даже после того, как мы настойчиво просим реагировать на те или иные факты, - в ответ тишина и переход к следующему вопросу. Следующий выступающий, европеец, опять говорит о российских танках на Украине, о войсках, о том, что мы захватчики и тому подобном. Поэтому здоровый прагматизм сегодня - наш лучший помощник в отстаивании интересов собственного народа и собственной страны. Это должно стоять во главе угла современной российской политики.

- Значительные изменения в 2014-м году произошли и в масштабах нашей области. Предполагали ли вы о них год назад?

- Было понятно, что губернатор Олег Алексеевич Богомолов должен уйти, его должен сменить новый глава области. Хорошо, что им оказался Алексей Геннадьевич Кокорин, а не прислали кого-нибудь со стороны. Видимо, нам помогла общая тенденция, когда губернаторов стараются искать на местах, к тому же, наша область сложная, и очереди из желающих здесь "полакомиться" не стояло. Не было бы счастья, да несчастье помогло. Само собой, что сейчас происходят изменения в структуре взаимоотношений в области, в структуре общества. Это всегда болезненный процесс, тем более что система оставалась стабильной около двадцати лет. Соответственно все привыкли к наработанным связям, отношениям. Я всегда за изменения, которые четко продуманы и ведут к конкретному понятному результату. Изменения ради изменений нужны только женщине, решившей покрасить волосы (улыбается - Авт.). К сожалению, наше правительство иногда руководствуется подобной женской логикой.

- Избранный глава региона Алексей Кокорин предложил объемную программу развития региона, включающую развитие инвестпроектов, создание промышленных и научных кластеров. В связи с политическими и экономическими изменениями в стране и мире, осложнением инвестклимата - в чем новые точки опоры в развитии экономики региона? Каковы, по-вашему, реальные перспективы данных проектов?

- К сожалению, в данной ситуации в стране, когда имеет место огромный дефицит финансовых ресурсов, когда все крупные компании сокращают свои инвестиционные программы, без реальной поддержки государства мы вряд ли сможем получить быстрые и результативные изменения. Однако наше государство пока, к сожалению, не понимает, что есть регионы, которым надо помогать, поэтому сейчас моя задача и задача руководства области состоит в том, чтобы убедить правительство, что есть регионы, которые сейчас необходимо поддержать. Пока же общая идеология заключается в том, что у нас хорошо живут только те регионы, которые имеют сырье или же сложившиеся еще в советские времена крупные промышленные предприятия. У нас, конечно, тоже были промышленные предприятия, но главным образом - оборонные, а оборона на протяжении десятилетий находилась в загоне, поэтому и предприятия исчезли. Поэтому я считаю, нужно работать с правительством по выделению серьезных субсидий. Когда все средства Фонда национального благосостояния предполагается отдать "Роснефти", да, это, конечно, даст результат, но он будет очень отсроченным и трудно прогнозируемым. Просто от того, что мы построим газопровод в Китай, развитие регионов, даже расположенных вдоль этого газопровода, не предвидится. Это даже не железная дорога, которая провоцирует развитие инфраструктуры и прочего. Это закрытый трубопровод, который сверху порастет травой, и только на двух концах его будет счастье.

Мне кажется, правительству целесообразнее эти средства, которых у нас не так много, распределить между регионами на четкие понятные инвестиционные программы. Это могут быть инфраструктурные проекты, производства, которые нужны стране.

В свое время, лет пять назад, я выходил на "Ростехнологии" и говорил им, что мы завозим огромное количество импортных бункеров для свинокомплексов, для птицеводческих центров. На самом деле это обычный металл, который иностранные производители у нас покупают, оцинковывают и везут обратно. И этих кормовых бункеров – а это всего 2-3 типа моделей - стране нужно десятки, а то и сотни тысяч. Тогда как раз предполагался бум птицеводства в России, и я предлагал распределить изготовление этих бункеров, скажем, по четырем точкам производства в стране. Объем производства был легко просчитываем, так как были планы развития птицеводства, животноводства. При этом у "Ростехнологий" много предприятий с замороженными мощностями - не надо было строить новых заводов, просто распределить - и те субсидии, которые наше государство выделяло на покупку этих бункеров, надо было отдать на эти предприятия с предложением производить чуть дешевле; соответственно, сократились бы таможенные платежи и прочее. К сожалению, этого не произошло.

Пока мы не будем воспринимать страну как единый хозяйственный организм, где все взаимосвязано, движения экономики вперед не произойдет. В свое время мы «с удовольствием» разрушили Госплан, потом получилось, что одна отрасль не знает, что делает другая, в случае с теми же бункерами это металлургия, металлообработка, сельское хозяйство, которые всегда в Советском Союзе работали сообща. Село закупает в огромном количестве изделия, которые прекрасно может произвести наша промышленность. В свою очередь, промышленность не знает, что селу нужны их изделия и в каком объеме. А самое главное - никого это и не трогает, ни министерство экономического развития, ни минпромторг, ни минсельхоз, у каждого есть своя небольшая деляночка, которой он занимается. А когда пытаешься раздвинуть границы его сознания, он воспринимает это зачастую весьма болезненно, как будто ты лезешь в чужой огород.