В эти дни, когда в нашем городе проходит очередной музыкальный фестиваль "Элисо Вирсаладзе представляет...", хочется вспомнить интервью, которое великая пианистка дала нашему СМИ три года назад. Читая его сейчас, мы понимаем, что озвученные в нем мысли, актуальны всегда. В том интервью мы говорили не столько о музыке, сколько о социальной позиции человека искусства, гражданской миссии художника, ведь таких людей, как Элисо Вирсаладзе называют совестью нации. Она всегда очень остра, а подчас бесстрашна в своих высказываниях о социально-политических процессах и проблемах, никогда не плыла по течению и не следовала тому, что мы называем конъюнктурой. В этом интервью мы говорили не столько о музыке, сколько о социальной позиции человека искусства, гражданской миссии художника, ведь таких людей, как Элисо Вирсаладзе называют совестью нации. Она всегда очень остра, а подчас бесстрашна в своих высказываниях о социально-политических процессах и проблемах, никогда не плыла по течению и не следовала тому, что мы называем конъюнктурой…

Слушая мою собеседницу, я увидела перед собой не просто бесконечно талантливого человека, гениальную пианистку, выдающегося преподавателя, а… одного из выдающихся гуманистов современности, чья социальная ответственность и масштаб гуманистического мышления сопоставим с масштабом мысли таких персон, как Сахаров, Ростропович, Солженицын…

День, когда мне выпала честь взять интервью у звезды мирового фортепианного искусства, самой выдающейся женщины-пианистки современности Элисо Вирсаладзе, был днем моего рождения, и лучшего подарка я как журналист для себя не представляю. Это наивысшее счастье для меня – иметь возможность общаться с такими людьми, внимать им, получать в дар их мудрость, замирая от наслаждения, слушая их легендарные голоса, погружаясь в их эмоциональность, ведь каждый раз, беседуя с личностями подобного масштаба, задавая им столь волнующие меня вопросы, я, не сочтите за пафос, прикасаюсь к подлинному и вечному... И каждая из подобных бесед может стать украшением целой жизни… я ехала и повторяла про себя ее прекрасное и очень мелодичное имя: «Элисо, Элисо, Элисо…» - очень волнуясь, «справлюсь» ли со столь великой собеседницей, не упаду ли в грязь лицом…

Но с первых мгновений общения поняла, что великие люди потому и великие, что обладают удивительным даром — нести в мир королевскую скромность и достоинство. Одним словом, так легко и просто мне не было давно: вот что значит обаяние королевы…

Юлия Васильева

Фото Николай Пушилин

- Я помню, как много лет тому назад, когда я была совсем маленькой девочкой, я совершенно боготворила французского киноактера Жерара Филипа... Он скончался в расцвете своего мастерства, не дожив до 37 лет, это человек с трагической судьбой, который рано покинул этот мир... И я помню, как яростно он протестовал против того, что происходит в Советском Союзе, против режима! Казалось бы, почему это должно так волновать его - блестящего актера, живущего во Франции?! Но он просто имел свою позицию и не боялся ее озвучивать! Как не боялись ее чуть позже озвучивать Ив Монтан и Симона Синьоре. Все они очень любили Россию, очень много играли в постановках по произведениям русских авторов, например, Жерар Филип играл князя Мышкина в «Идиоте». И, может быть, фильм не был замечателен, но изумителен был сам исполнитель этой роли, гениальнейший актер! Казалось бы, они живут в своей Франции абсолютно припеваючи и очень далеки от происходившего в СССР, но, тем не менее у них было то, чего не было у нас, советских граждан, - свободы мышления, свободы анализа и способности делать свои выводы о ситуации.

Как сложно было в условиях полной информационной, идеологической изоляции СССР к чему-то прийти самому! Родители, опасаясь за нас, конечно же, не рассказывали о том, что произошло с нашей семьей в 38-м году, о том, сколько родственников было репрессировано и расстреляно.

- Оберегали…

- Совершенно верно… Но как бы нас ни оберегали в семье, многие моменты советского прошлого прочно запечатлелись в моей памяти... Я помню трагические события в Тбилиси 1956-го года, когда сносили памятник Сталину вскоре после его смерти, когда он был объявлен врагом народа, но его еще многие воспринимали как великого вождя, ведь прошло совсем немного времени. Чего там говорить: даже те, кто был против Сталина, чьи семьи пострадали от репрессий, погибали от горя на его похоронах на Красной площади, когда гроб с его телом стоял в Колонном зале! И я уверена, что тогда, в 56-м, в Грузии, молодежь, которая скандировала, защищая памятник: «Ленин - Сталин!», - подсознательно протестовала против того, что происходит. Мы жили в квартире, полученной еще моим дедушкой, врачом, который в начале века переехал из Петербурга в Тбилиси, и я видела всю эту трагедию из своих собственных окон. Отлично помню, когда молодых расстреливали, помню палатки под окнами нашего дома, как танки давили толпу на мосту, как погибали 16-летние дети, как им стреляли в спины, как они падали в реку Куру, многих даже не находили. Это навсегда останется в моей памяти, и это был советский протест, жестоко подавленный властями…

Я, к сожалению, не диссидент, никогда им не была и не буду. Этим надо заниматься профессионально, если ты хочешь, чтобы твоя деятельность была по-настоящему эффективной. Я не могу сделать подлость, я не могу подписать письмо или обращение, с содержанием которого я категорически не согласна. Я никогда не буду поддерживать тех, кто, на мой взгляд, занимается бессовестным делом. Но с чувством протеста, я считаю, нужно родиться, пронести его через всю жизнь, и это очень непросто. Кстати, это явление, я полагаю, совершенно наше, российское...

- Почему мы всегда протестуем, почему мы всегда против?

- Я имею в виду даже не столько протест, сколько диссидентство, когда люди не боятся идти против системы, идти в никуда. А русский протест – совсем другое дело, он происходит по большей части на кухнях. В СССР весь протест был сосредоточен на кухне, да и сейчас мы наблюдаем то же самое. Это чисто совет менталитет...

- Запуганность?

- Да, мы запуганы на генетическом уровне. Генетический страх!

- Как это преодолеть?

- Должно смениться несколько поколений, минимум, одно-два.

- Нам не хватает внутренней свободы?

- Катастрофически! Но, между прочим, внутреннюю свободу можно было иметь, даже когда в стране абсолютно не было свободы! - Мне кажется, внутреннюю свободу можно иметь всегда... В любые эпохи, при любом режиме, при тоталитарном строе, при диктатуре, какие бы Гитлеры, Сталины, Пиночеты ни приходили к власти... - Абсолютно с вами согласна! - Элисо Константиновна, в чем ваш персональный секрет сохранения внутренней свободы? - Вы знаете, я думаю, в единственном, и назовите это как хотите, но я всегда страшно боялась допустить нечестность!

- Обостренное чувство справедливости? Когда кожей чувствуешь несправедливость?

- Да! Но есть еще одно обстоятельство, которое меня сформировало. ...Мне было совсем немного лет, но я уже понимала многое, и я отлично помню, что моего дядю расстреляли в возрасте 28 лет …

Арестовав в январе - расстреляли в марте... А моя бабушка так и скончалась в ожидании своего сына... Она была умной женщиной и понимала, что, естественно, его нет в живых, но она не позволяла себе думать о нем как об ушедшем, отметала от себя эти мысли из чувства самосохранения: она бы не пережила, потому что Давид был ее любимым старшим сыном... Недавно в «Известиях» появилась статья Миграняна по поводу того, что, оказывается (!), Гитлер был… хорошим политиком. А плохим он стал только тогда, когда напал на Советский Союз.

И я вспоминаю рассказы моего дяди, который учился в Германии, - и это не какие то жуткие документальные повести, а реальные рассказы моего родного человека со слов моей бабушки… Когда он приехал оттуда, он говорил что не мог там остаться, потому что в 30-е годы там уже был в разгаре нацизм, и если ты заходил в кафе или ресторан и не отвечал на приветствие «Хайль Гитлер» поднятием руки, то тебя запросто могли побить. Зная не понаслышке о том, какой это был ужас, какой монстр пришел к власти, мы сегодня пишем в газетах о том, какой это был хороший политик?! Что много делал хорошего! Вы можете себе представить?! Бабушка тогда спрашивала своего сына, моего дядю: «Если бы тебе предложили стать шпионом против Гитлера, ты согласился бы?», - а он отвечал: «Да, я был бы готов».

Трагизм ситуации в том, что через три года моего дядю расстреляли свои же... Вот такие у меня воспоминания детства. И когда вы меня спрашиваете о моем чувстве свободы, говорите о бесстрашии, конечно же, я должна признать, что во мне с детства сидел страх быть арестованной. Этот страх был у многих из нас, кого прямо или косвенно задели сталинские репрессии... Мой профессор Яков Израилевич Зак рассказывал, как Давид Ойстрах все время имел при себе маленький чемоданчик на тот случай, если к нему в дверь постучат...

- Не кажется ли вам, что в современной России имеет место национализм, притом, многими, казалось бы, просвещенными людьми он подчас поддерживается и оправдывается. У нас в городе только недавно сняли совершенно безответственный рекламный щит с цитатой, непонятно почему приписываемой Николаю Кронштадтскому: «Русский народ! Ты забыл, что ты русский?!» Мне было больно, стыдно и оскорбительно видеть этот щит в центре моего города, так как мое убеждение: национализм - это самое ужасное явление, которое только может быть.

- Да, это самое страшное. Я считаю, национализм - это тупик, это путь в никуда. Это дорога, которая может стать очень кровавой. Это по-настоящему страшно. И он поражает все сферы нашей жизни. Даже в цивилизованной и толерантной Европе есть консерватории, в которых две национальные кафедры, например, в Брюсселе: Фламандская и Валлонская. Мое мнение: если это поощряемо, то эта страшная болезнь может возникнуть и в любой точке Европе. И это, конечно, напрямую зависит от позиции государства, от государственной политики. Национализм - это даже не национализм в отдельных людях, это государственная политика.

- А от национализма два шага до нацизма, это однокоренные слова.

- Естественно. Это страшная угроза. Но, к счастью, нам, конечно, далеко до ситуации 30-40-х годов прошлого столетия. То, что мы имеем сейчас, несравнимо с ситуацией тех лет. Сегодня я, не боясь, говорю на эту тему и я знаю, что ничего со мной не будет, хотя бы потому, что мне ничего не надо (улыбается. – Авт.)! Помню, один мой профессор говорил мне, мол, если вы сыграете произведение такого-то автора (не стану называть его фамилию), который был любимцем правительства, то вы же сразу получите квартиру! А я никогда не хотела квартиру за счет таких жертв для собственной совести и гражданской позиции (смеется. – Авт.). Хотя вообще-то всегда можно было оправдать себя: например, у меня нет жилья, мне надо где-то жить, я занимаюсь своей профессией, пускай иногда и играю не совсем то, что хочу и люблю… И многие так и жили, и я не осуждаю их… Это выбор каждого.

- Ну продала душу дьяволу, зато получила квартиру...

- За жизнь у меня была не одна возможность продать душу дьяволу (улыбается. - Авт.). Один раз - за квартиру, второй - когда некоторые очень хотели, чтобы я вступила в партию, уже будучи в аспирантуре и начав преподавать. У меня был страх: как сказать, что я не хочу в партию?! Я знала многих выдающихся партийных деятелей - настолько необыкновенных людей, что на их примерах можно было жить, и их было тем больше, чем дальше от Москвы... Настоящие люди, люди с большой буквы... Которые свято верили в идеалы компартии, которые могли свою квартиру отдать детскому саду, который в ней острее нуждался. Но я не вступила в партию... Я считаю, деятелям культуры это совершенно не нужно!

 

- Почему тогда у нас сейчас столько артистов, музыкантов в политике или около нее, на службе политике и политикам?

- Мне кажется, они настолько яростно бьют себя в грудь и так неистово убеждают себя и других в своей любви и преданности, что это очень настораживает! Я не могу понять: если ты любишь определенного политического лидера или политическую идею, - люби тихо! Зачем кричать об этом на каждом углу (улыбается — Авт.)?!

- Не представляется ли вам столь же пугающей тенденция набирания оборотов квасным, фальшивым патриотизмом? Все кричат о том, какие они патриоты, по-моему, не особо понимая, в чем истинный патриотизм... И да, в чем он, по-вашему?

- Мне всегда было сложно ответить на вопрос, что такое патриотизм. Я бы сказала так... Я родилась в Грузии, но я фактически выросла в России. По сути, у меня две родины: родина, которая меня породила, и родина, которая меня воспитала, где я работаю. Я могла давным-давно эмигрировать. В течение пятнадцати лет я работала в Германии и могла свободно уехать за границу. Но я не мыслю себя вне московской консерватории. И московская консерватория - это моя родина. Со всеми ее плюсами и минусами. Контингент моих студентов, учеников, мои будущие коллеги-музыканты - это и есть мой персональный патриотизм. Мне хочется как можно больше им дать, чтобы они стали как можно успешнее и благополучнее в этой жизни и в этой профессии, а не шли куда-то на сторону, потому что я знаю, что очень многие студенты, учась в консерватории, заканчивают параллельно еще какой-либо факультет, чтобы выживать. Это ужасно!

В Советском союзе было колоссально много плохого, но также и очень много хорошего. Главное: была государственная политика в области культуры, в области музыкального образования. Нашим музыкальным образованием мы по праву можем гордиться, но, к сожалению, сейчас мы уничтожаем свою уникальную систему музыкального образования... Американцы в этом отношении нам страшно завидуют: откуда у вас такие талантливые молодые ребята? А потому что в каждом российском регионе, в каждом большом и малом городе у нас действуют музыкальные школы! А представим, что музыкальное образование станет платным, но ведь далеко не все родители смогут платить! К тому же, у родителей уже давно возникает вполне справедливый вопрос, как будут жить их дети, избравшие для себя музыку как профессию, чем они будут жить...

- Художник, конечно, должен быть голодным, но...

- Художник все-таки должен жить, чтобы творить... Каким бы он нищим не был...

- Какой смысл лично вы вкладываете в эту расхожую фразу?

- Я думаю, художник должен быть голодным в плане эмоций, и, скажем так, он не должен быть всем и вся довольным. Он не должен быть сытым! Сытость означает пресыщенность. А потом… сытость не знает предела, и ты хочешь увеличивать и увеличивать это ощущение сытости. И вы, и я знаем очень много примеров художников у нас в России, которые замечательно начинали и которые превращаются в самых заурядных личностей.

- Либо в подлецов...

- А это близко... От сытости, от пресыщенности, от того, что им все дозволено, потому что они «где-то рядом», и они знают, что могут делать все что угодно, и они будут защищены. И какую бы подлость они ни говорили и ни творили в отношении своих коллег, они также будут защищены! И оправданы. Такая вседозволенность очень страшна и опасна и для культуры, и для общества в целом.

- Элисо Константиновна, как вы относитесь к тому, что сейчас классическое исполнительское искусство подчас сращивается с шоу-бизнесом? Допустим, у нас перед глазами пример Ванессы Мэй и других исполнителей подобного рода, которые, безусловно, являются виртуозами, играют выдающиеся произведения, но все же мы отчетливо понимаем, что это пример коммерциализации искусства... Как вы относитесь к этому явлению?

- По поводу Ванессы Мэй все ясно, и она не скрывает что она шоумэн. И все это знают. Гораздо хуже, на мой взгляд, когда классические исполнители воображают, что они классические, но таковыми совсем не являются! Лучше бы они были как Ванесса Мэй, потому что она, по крайней мере, честна со своей аудиторией. Они живут по двойным стандартам! Я такого не приемлю. При этом считаю, что каждый исполнитель волен работать так, как он решил для себя сам, если он талантлив, выступает достойно, если он собирает публику. Но пусть на афишах некоторых артистов будет написано, что к классике это не имеет никакого отношения! Не надо вводить в заблуждение людей и продавать под видом классики сомнительные вещи.

- Это как выступать под фонограмму?

- Даже хуже! Потому что в фонограмме звучит хотя бы ваш собственный голос, а в этом случае вы делаете то, что совершенно не приемлемо, и вы оскорбляете композиторов, которых вы преподносите таким образом!

- Сегодня политики предпринимают попытки активно вмешаться в культурную сферу, чего стоит только последний случай с театром «На Таганке» и с абсурдной критикой еще ненаписанной пьесы Дмитрия Быкова. Цензура – жуткая, карикатурная все чаще заявляет о себе. Можем ли мы как-то этому противостоять?

- По сути, вся наша беседа – об этом... Надо изо всех сил, стиснув зубы, не боясь за карьеру и свое будущее, бороться и, конечно, взывать к единомыслию. Мы не умеем протестовать вместе во имя общей цели. Протестовать надо вместе! Только тогда протест будет иметь смысл и будет направлен на созидание. Нам свойственно только коллективное прозрение, а коллективный протест нам неведом. Если хотите, в России нет культуры протеста. Нет культуры единения.

- Трудно быть честным человеком?

- Нет! Это настолько замечательно (улыбается. – Авт.)! Вот вы меня спросили о свободе, - так в этом и заключается свобода! Честным нельзя быть наполовину или частично. Здесь исключено «или-или», как говорится, нельзя быть чуть-чуть беременной (смеется. - Авт.).

- Мне тоже кажется, что это великое счастье, но что-то обществом такая позиция не очень востребована...

- А когда обществом было востребовано то, что двигало мир вперед? Если вы вспомните всех лидеров, которые в итоге делали нашу историю, то они были либо казнены, либо подвергались травле, либо были сосланы, либо уничтожены (смеется. - Авт.)! Так что все это нормально. Главное – понимать, что выбрав такой путь, вы не делаете ничего сверхъестественного, что это не героизм! Это не героизм - это нормальное существование. Это норма! А если ты думаешь: «Ах, какой я молодец!», - значит, ты уже никакой не молодец (смеется. - Авт.)!

- Честность должна стать нормой но, наверное, никогда ею не станет...

- Нет, никогда. Честность - это все же завоевание, это борьба, это не общий удел. Скажем, когда у тебя семья и дети, ты должен каждый день бороться за свою семью, за свою ячейку, за то, чтобы сохранить семью, за право иметь эти отношения. Даже тут - в таком частном, интимном, субъективном вопросе - надо бороться и доказывать. И, конечно, честная человеческая и гражданская позиция - это тоже борьба. В том числе с самим собой. Со своими искушениями, которые подстерегают на каждом шагу!